July 22nd, 2012

Прокуратор почему-то с ненавистью глядел на секретаря и конвой...


Грани.Ру | Елена Эфрос: Оскорбление величества

...В светлой теперь и легкой голове прокуратора сложилась формула. Она была такова: игемон разобрал дело группы бродячих плясуний по кличкам Мария, Надежда и Екатерина и состава преступления в нем не нашел. В частности, не нашел ни малейшей связи между действиями группы и митингами, происшедшими в Москве недавно. Плясуньи оказались душевнобольными. Вследствие этого смертный приговор Марии, Надежде и Екатерине, вынесенный Малым Синедрионом, прокуратор не утверждает. Но ввиду того, что безумные пляски Марии, Надежды и Екатерины в храме могли оскорбить чувства верующих, прокуратор подвергает группу заключению на 15 суток. Оставалось это продиктовать секретарю. - Все о них? - спросил Пилат у секретаря. - Нет, к сожалению, - неожиданно ответил секретарь и подал Пилату другой кусок пергамента. - Что еще там? - спросил Пилат и нахмурился. Опять-таки виновата была, вероятно, кровь, прилившая к вискам и застучавшая в них, только у прокуратора что-то случилось со зрением. Так, померещилось ему...


Как создавался Православный талибан


Всё началось далеко не "вчера". Вот что сообщала газета Коммерсант три года назад, в июле 2009 года.

Оригинал взят у ivansim в Православный талибан

«Депутаты Госдумы от партии "Единая Россия" вчера решили, что должны консультироваться с Московской патриархией прежде, чем принимать законы. Для этого патриархия будет иметь в распоряжении весь план законопроектной работы Госдумы. А консультации будут вестись по проектам, "вызывающим хотя бы малейшее сомнение" служителей культа.

По этой схеме, как сообщила "Ъ" юрист Московской патриархии Ксения Чернега, "церковная экспертиза законопроектов ведется с 2003 года". Причем юристы РПЦ анализируют "не только законы, регламентирующие деятельность религиозных организаций».


— Прощения прошу, благородный дон, и ещё прошу прощения. Не скажет ли благородный дон, что в городе? Я кузнец Кикус, по прозвищу Хромач, мне в кузню идти, а я боюсь...

— Не ходи, — посоветовал Румата. — Монахи не шутят. Короля медведева больше нет. Правит дон Рэба, епископ Святого Ордена. Так что сиди тихо.

После каждого слова кузнец торопливо кивал, глаза его наливались тоской и отчаянием.
— Орден, значит... — пробормотал он. — Ах, холера... Прошу прощения, благородный дон. Орден, стало быть... Это что же, серые едросы или как?

— Да нет, — сказал Румата, с любопытством его разглядывая. — Серых едросов, пожалуй, перебили. Это монахи.

— Ух ты! — сказал кузнец. — И серых, значит, тоже... Ну и Орден! Серых перебили — это, само собой, хорошо. Но вот насчет нас, благородный дон, как вы полагаете? Приспособимся, а? Под Орденом-то, а?

— Отчего же? — сказал Румата. — Ордену тоже пить-есть надо. Приспособитесь.

Кузнец оживился.
— И я так полагаю, что приспособимся. Я полагаю, главное — никого не трогай, и тебя не тронут, а?

Румата покачал головой.
— Ну нет, — сказал он. — Кто не трогает, тех больше всего и режут.